ovod_next (ovod_next) wrote,
ovod_next
ovod_next

Categories:

Эффект бумеранга.Часть 2

«И позора не было большего на Руси, чем позор измены.»
(Юрий Фёдоров, роман «Державы для» Изд. Московский рабочий, 1988г)
За тысячелетия войн на Земле было – без счёта. Были победители, были побеждённые, были горечь поражения и ненависть. Время смягчало всё, стирало в памяти боль, примиряло потомков. Вот уже и в Европе после двух самых страшных в истории человечества войн, взорвавших её совсем недавно, в 20м веке, ненависть взаимная между враждовавшими народами понемногу затихла, англичанин и француз мирно общаются с немцем и австрийцем, чехи гостеприимно поят немецких туристов пивом и кормят кнедликами и шпехачками…
И в то же время на Балканах народ одной крови, языка и истории многие века разделяла и продолжает разделять, не затихая, лютая ненависть – сербов, хорватов, боснийцев. Потому что в основе её лежит измена, принятие чужих обычаев с отказом от своих , перемена веры, предательство собственных братьев, нанесение им удара в спину и выдача их врагу. Такое не забывается и память об этом передаётся потомкам, растягиваясь на века, а то и на тысячелетия. Предательство возвращается из глубины времён к предавшему бумерангом, как к отдельным людям, так к целым народам.
Монгольским нашествием Русь была расчленена и раздроблена. Рухнул один из двух её древних столпов – Киев, уже ранее подточенный княжескими междоусобицами. Второй – город-республика Новгород – был ослаблен, а впоследствии лишен своих вольностей и вырезан тираном. И со временем поднялись другие города и люди в них, из тех, что выжили, зачастую за счёт предательства собственных братьев, служения оккупантам, помощи им в порабощении собственного народа, которые хотя и называли себя Русью, но имели к ней весьма отдалённое отношение, сменив русскую удаль, свободолюбие, непосредственность на азиатчину – рабское холуйство, лесть и двоедушие.
Червоная Русь попала под власть своих западных соседей, была окатоличена, перемолота и напрочь отрезана от своих корней – Русского мира. Правда к концу 19в прощальным угольком вспыхнула всё же историческая память в Галичине, появились русофильские движения, партии, зашевелилась интеллигенция, да и простой народ потянулся за ними к единению в общий великий Русский мир. Будь тогдашние имперские русские власти порасторопнее да поактивнее как во внутренней, так и во внешней политике, доведи они до логического завершения купленные немалой кровью победы в Первой мировой, когда русские войска освободили и Прикарпатье, и Закарпатье, глядишь и воссоединились бы русские земли в единое целое, получив на западе , быть может, один из наиболее пророссийских анклавов. Но победа была отобрана большевиками, которых от самого слова «русскость» коробило не меньше, чем австрийцев, земля и население сданы новым хозяевам – на сей раз полякам. Страшнейший геноцид всего русского в Талергофе продолжился Берёзой-Картусской, а о какой-либо ориентации на Восток, а тем более помощи оттуда ожидать не приходилось. Перед глазами галичан разворачивалась панорама кровавой трагедии их русских братьев, уничтожаемых то Гражданской войной, то посадками и расстрелами, то массовым голодом с миллионами жертв, который их, пусть даже при оккупационной власти, не коснулся. А когда в 39 году земли Галичины были присоединены к СССР, то всё это выплеснулось и на них, разочаровав даже ту пророссийскую часть населения, которая продолжала верить в братство единого народа. Вот и вылилось всё в более чем десятилетнюю войну УПА в Карпатах, в террор «из-за угла», в озлобление, доходящее уже до звериного, удачно подогреваемое всё теми же «дружелюбными» соседями – и окончательной потерей Галичины для Русского мира. Границами можно объединить территории – но не души. Да собственно и объединять было не с чем: в СССР о «русскости» вспоминали разве что в самые тяжелые времена Отечественной, когда само его существование висело на волоске и нужно было умереть в смертельной атаке, а само понятие Русского мира как было, так и осталось враждебным всем сменяющим друг друга властям.
Русь Великая была захвачена монголами, а затем перешла под власть литовцев. «Великая» потому, что термин этот первоначально относился к Киевскому государству, к его землям, его митрополитам «всея Руси», и только к 15в переместился к северу в Московское княжество.
Население Руси и её князья с литовцами уживались достаточно мирно. Народы были близки друг другу, национальной и религиозной нетерпимости у литовцев не было, отношения у элит были спокойными. Положение ухудшилось после объединения Литвы с Польшей, с продвижением шляхты на русскую землю, а с нею и католичества с его враждебностью к «схизматикам», начавшимся ополячиванием (добровольным) верхов и принудительным – низов. Завоеватели стали для русского народа злом пострашнее татаро-монгольского.
С одной страны Польша была самым демократическим государством в Европе, в котором даже короля всенародно избирали, а шляхта пользовалась такими вольностями, которые в других странах и не снились. Вот только произнося современные мантры о «демократии» мы забываем что у её древнегреческих родоначальников она означала власть богатых рабовладельцев и уж никак не распространялась на весь народ – рабов, бедняков, женщин, пришлых неграждан и пр. Равно в Польше вольностями пользовалась только шляхта, да и то состоятельная – обедневшие шляхтичи вынужденно становились простыми прихлебателями на побегушках у богатых панов. О крестьянстве и говорить нечего.
Поляки – славяне, со свойственным славянским хлебосольством и гостеприимством, широтой души и врождённым отвращением к торговле, ростовщичеству, а для жизни широкой и роскошной нужны деньги, много денег, выжимание которые из подданных явно не сочеталось со шляхетским гонором (honour – честь). И тогда шляхта пошла на посредничество, согласившись на прослойку посредников между собою крестьянством, сдавая свои имения арендаторам - иудеям, собиравшим для них налоги с населения и естественно дравшие с него три шкуры, дабы и себя не обидеть. В аренду сдавалось всё: села, леса и пастбища, пруды, церкви и даже кладбища. Крестьян обкладывали податями за всё, вплоть до права жить и дышать: подушное, с очага, за землю, за скот – и за выпас его, за проезд по мосту, за рыбу в пруду и за хворост в лесу, за молитву в церкви и за отпевание умерших (ключи от церквей были у тех же арендаторов)за венчание и за место на кладбище… И залить горе можно было тоже только у еврея-корчмаря, обдиравшего пришедших до нитки, поскольку только у него была монополия на продажу спиртного. Эта прослойка иноверцев использовала и порабощённых православных крестьян, и католическую шляхту в собственных интересах, одних для создания богатств, других – для своей защиты без каких-либо нравственных ограничений, поскольку ненавидела и тех, и других. А в условиях эксплуатации самых крупный куш достаётся посредникам. Это мы можем видеть и сегодня на примере хотя бы той же ничего не создающей, не выращивающей и не добывающей столицы, ведающей только распределением богатства всей страны.
Посредническая прослойка с годами размножалась, крепла и богатела, на богатых южнорусских землях плодились еврейские местечки с собственным управлением, порядками, школами и синагогами. А пирующая шляхта, принявшая посредничество, не догадывалась, что тем самым рано или поздно, но обрекла свою Ойчизну на верную гибель.
С одной стороны кровь беспощадно пили паны и арендаторы, с другой столь же беспощадно Орда, налетая из Дикого поля, вырезала сёла и угоняла в Крым в рабство десятки тысяч русских людей (что продолжалось до 18 в). Южную Русь сотрясали восстания за восстаниями, подавляемые Польшей жесточайше: людей сажали на колы. буравили глаза, забивали гвозди в черепа, живьём снимали кожу и жарили на медленном огне… Пока в 1648г Богдану Зиновию Хмельницкому не удалось поднять на борьбу запорожское казачество, всю Южную Русь – а затем к восстанию присоединилась и Русь Белая.
Что бы ни писали о Хмельницком, но при всех его положительных и отрицательных чертах ( иконописными «ангелами» исторические деятели стают только у продажных мифотворцев – особенно у современных), а он искренне стремился спасти свой народ, добиться величия Руси, обладая воистину державным складом ума – не в пример соседу, московскому государю Алексею Михайловичу, дружбы которого он безуспешно добивался целых шесть лет. Шесть лет сражений, поражений и побед, карательных экспедиций, шесть лет геноцида русских на своей же южнорусской земле.
Держава Московская многие годы вела с переменным успехом войны на западе с Речью Посполитой. А в это время войско восставших в периоды наивысшего успеха вторгалось в пределы Польши, заставляя откупаться осаждённый Львов и дрожать саму Варшаву. Объединись силы русские – и победа была бы неминуема! Но царя и бояр неизмеримо больше волновало их замшелое «величие», выбитое лишь в 18 веке петровской дубинкой. Строжайшее перечисление всех царских титулов в посольских документах значило для них неизмеримо больше, чем судьбы миллионов братьев Южной и Белой Руси. Доходило до того, что на встрече с иноземными послами, при выходе обоих из карет, посланник московский выпрыгивал на руки слуг, чтобы всё-таки потом коснуться земли ногами после своего визави, поставив этим (как ему казалось) себя «выше» его. А дичайшие боярские шапки по метру высотой, утверждающие «величие» хозяев?! Долгонько Петру I приходилось потом дичь эту московскую выбивать.
Ну а уж объединяться с восставшим против иноземного гнёта народом да ещё и вести переговоры с командирами ополчения – такое для московских чиновников было и вовсе унизительно. Посему Хмельницкому, каждый раз из Москвы пинок получающему, пусть и подслащённый уверениями в дружбе и помощи, защите женщин и детей православных, как мудрому политику приходилось на всякий случай вести переписку и с постоянно прельщающими его на свою сторону то королём польским, то ханом крымским, то с султаном турецким, что нынешние историки ему в вину вменяют. И с татарами в союз вступать (а с кем ещё?), и со слезами видеть, как грабят они землю русскую, угоняя тысячи людей в рабство, а затем, перекупленные, предают и его самого.
Но вот спустя шесть лет резни на родной земле и обивания порогов кремлёвских произошло, наконец, в 1654г долгожданное воссоединение русского народа в Переяславе. А когда все пальцы в один кулак объединены – и плуг и меч удержать можно.
И отсюда, с Юга, где в Киеве давно юноши получали высшее на то время образование, многое пришло в новые столицы России: реформы церкви (Никона), книгопечатание (Фёдоров из Львова), живописцы, писатели, поэты, учёные, гениальные конструкторы, полководцы и флотоводцы. Но это – потом.
А через три года после воссоединения всё русское правобережье было возвращено Польше – и паны воцарились там ещё на сотни лет. Народ Правобережья страшной ценой расплачивался за своё русское свободолюбие и недальновидность, из последних сил пытаясь воссоединиться вновь с отторгнувшими их братьями. Хотя конечно не братья их отторгли, а власть – а это на Руси уже многие века чуждые друг другу понятия.
Всё последующее время, весь 19 век был отмечен постоянным стремлением отторгнутого русского народа на Правобережье к единению со своими братьями в метрополии. Хватало малейшего намёка на возможность воссоединения – и вспыхивали восстание за восстанием, в 18м веке называемые «гайдамацкими». Крупнейшими из них были восстания 1734, 1750, 1754, 1768 годов. Однако помощь от братьев е приходила ни разу, а если из столицы восставших время от времени и подстрекали к сопротивлению, то только исходя из собственных интересов, завязывая интригу, подстрекая восставших к действиям – а потом их же и отдавая на расправу.
В 1734г после смерти польского короля Августа II царские власти, явно незаинтересованные в избрании на трон ставленника Франции Станислава Лещинского подстрекают к восстанию представителей надворного казачества Правобережья и даже оказывают им некоторую поддержку. Но цель достигнута: Лещинский бежит, на трон восходит Август III и сами же организаторы восстания, российские войска совместно с поляками ударяют в спину восставших и помогают его подавить. Восставших истребляют поголовно с особой жестокостью: всякий пленный гайдамак, вешался, четвертовался или сажался на кол, сжигался заживо…
Показательно мощнейшее восстание на Правобережье в 1768 г., когда политика Екатерины была направлена против Барской конфедерации шляхты. Тогда причиной восстания стала появившаяся так называемая «Золотая грамота царицы», звавшая русских Правобережья под свою державную руку и обещавшая поддержку и защиту (интересно стоя впереди их – или за ними?) . Но в конечном итоге ворон ворону глаз не выклюет и правящие элиты всегда скорее договорятся сами между собой, чем с презираемым ими народом. В результате защитники, использовав подзащитных в своих интересах, расправились с ними подлейшим и страшным способом. Руководители восстания были приглашены командующим российским «ограниченным контингентом» на «дружественный пир», по окончанию которого были «по братски» схвачены и отданы врагу. Максим Железняк, правда, был «всего лишь» сечен плетьми и сослан на каторгу в Сибирь, но остальные жестоко замучены шляхтой. К примеру с Гонты заживо содрали кожу и четвертовали.
Хотя впоследствии Правобережье и перешло под «царскую руку», но русские в нём так и остались под властью польской шляхты, на сей раз уже надёжно защищённой имперскими органами власти. В 19в жесткая расправа ждала участников бунтующих против панства «хлопцев Кармелюка» (кстати – одного из моих предков), а сам Кармелюк был бит плетьми и дважды ссылался в Сибирь – откуда дважды и бежал.
Резюмируя, можно сказать, что в жителях Малороссии за несколько веков было заложено прямо-таки генетическое недоверие к их северным братьям. И человеку, историю знающему, понятно почему тогда, когда Новороссия – восток и юг большевистского новообразования Украина – поднялась в 2014м против госпереворота, фактической оккупации под русофобскими лозунгами Матери городов русских отрядами свезенных из Галичины боевиков, Малороссия в основном либо держала нейтралитет, либо частично поддержала путч. Отголоски давних предательств вернулись бумерангом, проникнув в подсознание нашего времени – люди утратили веру в единство.
А Новороссия восстала: восстал Юг, восстал Восток, восстал Север – Слобожанщина; не поддержало неонацизм и русинское Закарпатье. Восстание было чисто современным, «европейским», в мирных конституционных рамках. У сотен тысяч вышедших на улице законопослушных граждан в руках были лишь знамёна, плакаты да георгиевские ленточки, хотя в скором времени им пришлось останавливать этими голыми руками бронетехнику. Потому что у узурпировавшего власть явного меньшинства были организация и деньги, оружие и техника – и информационная поддержка с благословением окружающего мира их безбоязненно применять.
«….., введи войска!» - чушь, ничего подобного за месяцы противостояния слышать не пришлось. Всё решилось бы и собственными силами, но народу нужно было оружие, организация, инструкторы, деньги – хотя бы на питание в палаточных городках и листовки, нужна информационная поддержка СМИ, телеканалов и радио – то, что было у путчистов, но чего не было у миллионов новороссов. И взять было не у кого.
Вот уже почти три года, как сконцентрировав силы на отдельных участках кучка нацистов подмяла русский народ Новороссии; третий год идет показательный публичный расстрел оставишихся непокорёнными «отдельных областей Донбасса». Миллионы русских вынуждены были бежать с верой в русское братство в метрополию, не найдя там (за редкими исключениями) признания ни беженцами, ни политэмигрантами, ни соотечественниками. Подобного издевательства над своими же соотечественниками миграционной службы государства, с обиранием их законным и незаконным порядком, коррупцией, штрафами, отталкиванием, доходящим до депортаций, пожалуй ещё не знала мировая история. Речь идёт о миллионах – а отражение находит в десятках миллионов. И печать отражения этого в самые тяжёлые дни, трещина раскола между массами народа русского ложится на весь народ, на последующие поколения. И поколения эти навряд ли простят. Сбывается задуманный веками врагами России план расчленении с последующим поочерёдным их уничтожением. Перед нашими глазами разворачивается трагедия русского народа, пожалуй одна из крупнейших в его истории. И она, История, снова формирует бумеранг, на сей раз возможно последний и смертельный.
Subscribe

  • Животноводческое

    Был ГОРОДОМ Киев лет тридцать назад, Но рогулей стая с предгорий Карпат Спустилась сюда – за бараном баран – И в нём выпасает…

  • Что-то с памятью моей стало...

    Что-то последнее время не всегда понимаю оценки происходящего (да и происходившего тоже), сделанные порою даже на самом высоком уровне. Быть может…

  • Флаг в окне

    Сегодня на Украине День государственного флага, посему объявлена всеукраинская государственная акция, организаторы которой призвали каждого…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments