August 17th, 2010

Пам"яти діда Михайла

                                            Як я піду - некрологів не треба,
                                           Мій прах по світу хай вітри несуть
                                           Серед людей землі, а не на небі
                                           Я буду жить: в словах моїх вся суть.
                                                          М.В.Кравченко

 В Николаеве на 92м году жизни скончался писатель, журналист и поэт, автор десятков книг - романов, повестей, стихотворных сборников, бывший редактор издательства "Маяк" по Николаевской и Херсонской обл., полковник в отставке,ветеран ВОВ, конник - командир сабельного эскадрона 3го гвардейского кавалерийского корпуса   Михаил Васильевич Кравченко.
 Точной даты - не знаю! Просто толкнуло что-то позвонить, узнать, как там переносит дед Михайло ужасную жару (как-никак собирался до 100 дожить!), а в трубке незнакомый женский голос: "Умер". Как, когда - не знаю. Думал в газетах появятся некрологи, но пока что - полное молчание, как и не было такого человека на свете.
 Встречались мы всего несколько раз,  иногда разговаривали по телефону да лежит у меня с полдюжины его книг, полученных в подарок с дарственными "Колезі та брату у борні за наші ідеали..."
Он любил обращаться ко мне по одному из псевдонимов "Олекса Стефаник", но почему-то говорил не "Олекса", а "Олесь"...
  Когда пять лет назад я приехал в Николаев, к Михаилу Васильевичу неведомыми путями попал в руки десяток моих стихотворений и он попросил нас познакомить, заявив, что "це до нас у Миколаїв приїхав новий Пушкін!" На лавры Александра Сергеевича я не претендовал, но познакомиться с таким человеком, живой легендой, было для меня большой честью.
  Если ещё учесть, что писал он на двух языках ( а разговаривал по украински), то с такими способностями и биографией, казалось бы, нынешней украинской властью должен был быть  поднят "на щит" - и достаточно высоко. Но не тут-то было: человека этого окружал прямо какой-то заговор отверженности и молчания, что, впрочем, к тому времени было и мне хорошо знакомо и понятно.
 Просто этот человек имел несчастье ещё и обладать честью, совестью и нерушимыми принципами, не пряча их, как веник за печку в соответствии с житейскими обстоятельствами. А такое не прощается; как говорится: ни одно доброе дело на этом свете не остаётся безнаказанным. В своих книгах мог он высмеять и местных кормушечных "классиков" - Кремня, Январёва, и столичных - Сизоненко и Гончара, Лисянского и Коротича... Мог и о Кучме хлёстко выразится. Да что там какой-то Кучма:  Михаил Васильевич и о Библии имел своё мнение и мог об этом книгу написать ( о Ветхом Завете, где и я во Второзаконии вижу первое в мире, самое древнее учение расизма), да еще и о самом "библейском народе" мог не всегда мягко выразиться. Ну кто же простит такое!
  Отсюда какое-то тёмное облако создавалось вокруг него, и хотя он об этом никогда не говорил, но то, что случалось с ним, было попросту ужасно. Домой к себе  никогда он меня  не приглашал, а почему - понял я тогда, когда до меня дошли обрывки страшной истории о том, как убили его жену и - в собственной квартире - сожгли. Молчал об этом дед, нем был, как камень. Знакомые говорили мне, что дети ремонт после этого делать не захотели, мол, когда помрёшь, то и отремонтируем - перед продажей. А помирать он не хотел, вот так год за годом каждый день возвращался  в квартиру со следами пожара на стенах, копоти от сгоревшего тела его любимой Мусеньки. Разбирал её почерк на пожелтевших листках полевой почты, писал посвященные ей стихи "Письма к Марии"... Кто бы ещё смог вынести - такое.  И в таком возрасте...
 Но злобы не держал и получив пенсию, бежал на рынок, по магазинам, а потом с подарками - по детям, внукам.. И был он " дід Михайло - помогайло, доживайло, доїдайло, та смертоньку виглядайло..." Но писать - не уставал.
 Мало знал я этого человека, но какая-то искорка памяти о нём осталась, и хотел бы я её донести до своих немногочисленных читателей - раз уж пресса и "литбомонд" с такой ненавистью молчат, пиаря всякое отребье. Молчание - оружие страшное, а мы его по глупости своей и черстводушию замечать не хотим и оружием не считаем. А закончить хочу своим единственным посвященным Михаилу Васильевичу стихотворением, написанным после прочтения его "Писем к Марии"
 
 Любимых потеряв
И не в чести у Бога,
В золе после огня
Легла твоя дорога.
Но всё чего-то ждёшь,
Но всё чего-то ищешь,
Хоть к вечеру придёшь
Опять на пепелище.
И жизнь уже не пир -
Зачитанная повесть...
Но выгорел весь мир -
В нём выгорела совесть,
Достоинство и честь
Уносит пеплом ветер.
Остались ложь и лесть
Да шутовство не свете.
Там ливни размели
Пустые головешки,
Да ползают в пыли
Раздувшиеся пешки.
Но пусть и в жилах кровь
Твоя слабее билась -
Не умерла Любовь,
А только затаилась,
И прилетит твой конь,
С губами мягче хлеба,
И унесёт огонь
В распахнутое небо,
Надежду породив.
Ведь может быть - кто знает? -
Есть что-то впереди,
Любовь - не умирает!