February 6th, 2009

Немного о литературе

 

     Немного о литературе.

 

                                       Поэты – суть гордость нации.

                                                            А.П.Ермолов

 

 Немного – потому что говорить на эту тему можно бесконечно.

На первой странице одного из моих блокнотов – любимая карикатура. Восседающий за столом монументальный редактор  с двумя складками  на затылке небрежно держит двумя пальцами рукопись малоизвестного литератора Сашки Пушкина.

- Я вас любил? – это уже было где-то, по-моему у Курочкина…

А Сашка-бедняжка, худенький, с обвисшими бакенбардами, скромно придерживая на коленках цилиндр, боязливо примостился на кончике стула в осознании собственного ничтожества…

 Сегодня, когда любая величина в нашей шоу-культуре  определяется степенью её раскрутки, это не карикатура, а вполне реальная картина.

Гомер с Шекспиром без высокого покровительства и рекламы числились бы не более чем сельскими графоманами и не стали бы известны не только потомкам, но и своим современникам. Мы с ними живём в разных мирах, граница между которыми пролегла за нашими спинами не так уж давно.

В начале неугодных властям литераторов стали ставить к стенке и стирать в лагерную пыль; книги изымались из библиотек и домашних шкафов, пылали в кострах или шли под нож – на макулатуру. Нынче – применительно к «демократическим общечеловеческим ценностям» -  до крайностей дело не доводят, неугодным просто не дают поднять голову, а на  должности «корифеев» назначают, издавая «труды» огромными тиражами в глянцевых обложках и присуждая «высокие» премии.

 Кто это там насчёт «читателя» заикнулся?  Он-то здесь при чем? Главное – обложка красивая в шкафу да имя известное, а на то, чтобы оценку давать, что хорошо, что плохо – критики существуют, да обозреватели, да редакторы, да бомонд… Там за нас думают! Ведь вот уже по телевизору на выступлении «юмористов» четко знаешь, когда смеяться нужно – это когда «смех в зале» включают. А «бурные аплодисменты» - так это совсем уже давно…

Люди «золотых» и «серебряных» веков русской поэзии жили в абсолютно другом мире, с реальными ценностями, а не дутыми воздушными шариками.

 Люблю стихи Михаила Юрьевича, очень люблю. «Печальный Демон, дух изгнанья…» А набатный  «Поэт»: «Бывало мерный звук твоих могучих слов…»

 Колоколом прогремело по России: «Погиб Поэт – невольник чести!»

А где они сегодня – колокола?  Добавив колорита современности, представлю себе Поэта  где-нибудь в Дворянском собрании. А вокруг…

- Вы слыхали: душка Мартынов опять написал ТАКОЕ! Представляете: Адам Еву прижал к древу, древо трещит, а Ева пищит! Прелестно! Бесподобно! Божественно!.. Ах, оставьте, Мишель, недосуг ваши стишки выслушивать! И вообще – приравнивать себя к таким гениям по меньшей мере нескромно!

 Бом! – вот тебе и набат!

 Сегодня всё разложено по полочкам: это классик мёртвый, это – ещё живой, это лауреат такой премии,  тот – этакой… Все согласны: всё равно никто не читает, ну разве что кучка «литературных» тусовщиков с обязательным слюнявым лобызанием  и признанием в любви друг к другу. Кукушка хвалит Петуха…Ну а читатель если и прочтёт, то и реагировать должен соответственно включенного режиссёром звукового оформления.

 Чины и суммы определены в зависимости от допустимых размеров раскрутки. Джоан Роулинг подбивает счета со вторым миллиардом; наш «бедный» областной лауреат премии Шевченка скромно позирует художникам и скульпторам, попивает коньячок на 3х синекурах (синекура (лат.) – хорошо оплачиваемая должность, не требующая никакого труда). Жалуется – «знову тільки 30тис. дали на видання книги. Ото скупердяї!»

 Зато – комиссии, президиумы, фестивали, уже и в «прохфесорах» ходит и потомка в «живые классики» тянет и в «прохфесора». Но этот – ещё полбеды, хоть связно пишет про древних греков и киммерийцев, набиваясь к ним в правнуки ( конечно же, в строго согласованных рамках), да в РУХовской газетёнке  скромно позирует для портретов. А уж у двух других лауреатов (увы, ныне покойных) и стишки посерее и ахинеи побольше. Но - классики, их в школе изучают! Вот только чему там бедные детишки научатся! Так и отобьют у них вкус к поэзии ещё с детства.

Но если вдруг появится кто-то нестандартный, отмеченный Музою печатью таланта – тот больше, тот меньше, чей голос может набатом зазвучать на просторах страны, включается огромный «аппарат культуры», точнее – тотального контроля: отделы, управления. литобъединения, министерства, редакции, издательства…Нет, не для выстилания лаврами победного пути к читателю, а для перекрытия его шлагбаумами, глушения голосов, отрыва волчьих ям…Не то что на трибуну – на газетную колонку рассчитывать не приходится, а если зазевавшийся спросонок редактор что-то и пропустит на страницы, грозным будильником зазвенит в кабинете телефон. Хотя голос в трубке не обязательно будет грозным – может быть и тихим, ласковым и доброжелательным. А ворон ворона всегда поймёт и глаз не выклюет.

 Вы  говорите – Интернет?  Да на здоровье – там вас миллионы, в такой навозной куче жемчужное зерно ой как трудно разыскать! А мы ещё навозика, навозика… Да и искать-то никто не будет: приучились хавать, что дают.

 И не слыхать ни набата, ни колоколов. Вы говорите – с церквей когда-то колокола поснимали? Так ведь не только с церквей.

 Вот так и живём без пламенного стиха, без песни боевой, без огонька в душе. Да и зачем они нам – поспать не дают. Не пинайте совесть – так спокойнее. И не люди уже вокруг: там – стадо баранов, там – пауки в банке

 

Для достойных нет в мире достойных наград.

Я живот положить за достойного рад.

Хочешь знать: существуют ли адские муки?

Жить среди недостойных – вот истинный ад!

 

                               Омар Хайям.